Икона Успения Пресвятой Богородицы

Реставрационные работы, проведённые на иконе "Успение" (Этапы)

В день памяти святого великомученика Георгия Победоносца Святейший Патриарх Кирилл совершил Божественную литургию в Свято-Георгиевском храме на Поклонной горе6 мая 2010 года, в день памяти святого великомученика и Победоносца Георгия, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию в Свято-Георгиевском храме-памятнике в честь Победы в Великой Отечественной войне на Поклонной горе Москвы.
 

По окончании Божественной литургии предстоятель Русской Церкви передал в дар храму старинную икону Успения Божией Матери, вывезенную в Германию в годы Великой Отечественной войны и ныне возвращенную в Россию.

Икона Успения Пресвятой Богородицы

История спасения одной чудесной иконы
Когда 18 января 2008 года на таможне московского аэропорта Шереметьево-2 на мою таможенную декларацию был поставлен последний из шестнадцати штампов, и  деревянный ящик с моей иконой проследовал через специальное просвечивающее устройство, что означало, что проверяющие служащие таможни разрешили ее ввоз. Ну вот, наконец-то она опять вернулась на свою русскую родину. Большую помощь при прохождении этих сложных формальностей мне оказала переводчица Татьяна Переверзева. Когда я прилетел, она уже ожидала меня на таможне аэропорта с табличкой, на которой большими буквами было написано «Иконописец Ханс Больтендаль», мимо которой нельзя было пройти, не заметив ее.

Легенда иконы
Одиссея этой иконы окутана тайной. Она была найдена в августе 2000 г.  в городе Боттроп при уборке хлама на чердаке частного дома одного горняка. Ее, покрытую слоем грязи, хотели уже было выставить на улицу вместе с остальными громоздкими вещами для утилизации, когда одна из женщин, производивших уборку, вспомнила обо мне и сказала: «В Гладбеке живет господин Больтендаль, он пишет иконы, мы должны сначала показать эту икону ему». И таким образом у меня дома  однажды появилась госпожа Татер с этой иконой.

Долгая история  этого «чудесного спасения» началась по всей вероятности с ее вызволения из горящей русской православной церкви в годы страшной войны, и ее путь до того, как она попала ко мне, описывается в написанной мною легенде, которую вы найдете в приложении. Но церковь, изображенная на обложке, не является именно тем самым храмом, который упоминается в легенде.

Было ли это случайностью, что икона попала именно ко мне? С этой иконой не может происходить ничего случайного! Все, что кажется случайностью, является стечением обстоятельств или знаком судьбы. Но «чудеса не случаются с теми, кто в них не верит» (Цитата: Мария фон Эбнер-Эшенбах).
Дорогие читатели, если вы не верите в это утверждение, то на этом самом месте отложите эту историю в сторону и забудьте о ней.

Мой интерес к иконам
Мой интерес к иконам, несомненно, связан с моим пребыванием в русском плену. Многие годы спустя, во время моих многочисленных поездок в Святую землю, в Грецию, Египет, Иорданию, Болгарию, по русскому Золотому кольцу, а также по Германии, меня всегда притягивали иконы в монастырях, на различных выставках и в музеях,  и завораживало искреннее поклонение им  верующих. Полагаю, что именно духовное начало пробуждало мое любопытство.

У меня возникло желание когда-нибудь заиметь собственную икону.  Во время поездки в Израиль продавец церковной лавки в старом городе Иерусалима порекомендовал мне обратиться к одному старому больному человеку из северной части города, собравшему в течение своей жизни множество старинных вещей. Он вынужден был продавать их, чтобы оплатить свои расходы на лечение. Он подробно объяснил, как его найти, и я отправился туда. Я нашел этот дом в аристократическом квартале на окраине Иерусалима. Дверь открыл больной старик в халате и, услышав от меня о моих намерениях,  с готовностью пригласил меня зайти в его квартиру. Между нами сразу же завязался оживленный разговор. Он приехал из России и, будучи торговцем, много поездил по всему миру. Часто на базарах ему предлагали много ценных и красивых вещей, которые возбуждали желание обладать ими, и он приобретал их, сообразуясь со своими тогдашними финансовыми возможностями.

Первая приобретенная мною икона
Согбенный своей болезнью,  шаркающей походкой он прошел вместе со мной в глубь квартиры. Вид его бесценных сокровищ поверг меня в изумление: восточные ковры, столики с инкрустацией, резные шкафы из ценных пород дерева, живописные полотна  разных жанров из разных эпох. Старик заметил мое удивление и сказал: «Молодой человек, я уже стар и болен, я вынужден это продавать, мне нужно много денег на врачей, вы можете купить здесь все!» Я ответил ему с сожалением, что таких денег у меня нет, и что я интересуюсь только иконами. Он достал из шкафа, сплошь покрытого резьбой, несколько русских икон. Я рассмотрел их и подождал некоторое время, стараясь ощутить свое впечатление от них. Только после этого я спросил о цене, которую он назвал, не раздумывая. Она напугала меня, но тем не менее я мысленно пересчитал имевшиеся в моем распоряжении деньги. Меня особенно заинтересовала икона Ильи Пророка с небольшими повреждениями; она была самая недорогая из всех. Мне  претило пускаться  в торг со старым больным человеком и просить его снизить цену. Я заплатил, сколько он просил, и ощутил чувство счастья обладания своей первой иконой.

Однако сразу же появились сомнения, разрешат ли мне вообще вывезти эту икону. На турбазе у Дамасских ворот, где я остановился, я завернул икону в упаковочную бумагу и положил ее в свой рюкзак. При прохождении через таможню во время моей предыдущей поездки в Израиль молодой таможенник нашел в моем рюкзаке головной платок, как у Арафата. Вероятно, у него возникли подозрения, и он отвел меня к своему начальнику.  Тот произвел такой основательный обыск и допрос, что я едва не опоздал на свой самолет.

Чтобы избежать такого ужесточенного контроля, на этот раз я положил сверху в рюкзак кипу, еврейский головной убор. И снова содержимое моего рюкзака заинтересовало  молодого таможенника. Увидев кипу, он понимающе улыбнулся, еще раз запустил руку поглубже в рюкзак и нащупал икону. «А это что?», - спросил он. «Это картина», – сказал я.  Затем прозвучало короткое «о’кей», и я со вздохом облегчения зашагал к стойке регистрации.

Я захотел писать иконы сам
Мои интерес к иконам все возрастал. Меня все больше и больше занимали мысли о том, как же пишутся эти иконы. В 1993 г. я поехал со своей женой Ингой после перенесенной ею операции в Бад Кройцбах для прохождения курса реабилитации. В курортной клинике по вечерам два раза в неделю проходили занятия различных курсов прикладных искусств, в том числе и занятия по иконописи. Вначале я засомневался в возможности написания иконы в течение всего лишь четырех недель или восьми  вечеров. Однако руководитель курсов развеял мои сомнения. Мне нужно было только решиться начать. Я получил специально подготовленную доску, краски, различные вспомогательные приспособления, оригиналы для копирования и настоящее сусальное золото. Мне была обещана помощь, с трем, чтобы я смог по завершении курса лечения забрать домой написанную икону. На своей первой иконе я изобразил архангела Михаила, который до сих пор занимает почетное место  в моей мастерской и, глядя на которую, я по сей день испытываю определенное чувство гордости.

Вернувшись домой, я отправился на поиски курсов живописи. Я нашел, что искал, у супругов Кегельман из Мюнстера - двух очень хороших учителей и наставников. У них я прошел обучение на нескольких курсах - в Орбеке под Оснабрюком и в Вольфсбурге под Мюльхаймом. Однажды Кегельман организовал учебную поездку на Крит. Мы жили и рисовали в доме просвещения греческой православной церкви в Кании. В первой половине дня обычно проходили занятия, а после обеда организовывались экскурсии в монастыри, церкви и посещение известных культурных достопримечательностей.

Три недели я посещал курсы в московском патриархате в Дюссельдорфе, которые вела г-жа Хойзер. Во время моих поездок я вновь посещал монастыри и разговаривал с монахами. У них я научился тому, что иконы следует писать в спокойном состоянии, медитируя и призвав на помощь всю свою веру. Таким образом, в моей мастерской возникло много икон. Со временем мне удалось усовершенствовать мою технику, и научился еще и резьбе по дереву, посещая многие курсы университета народных ремесел. Для самых красивых икон я вырезал деревянные рамы и выбирал для их украшения растительные орнаменты. В мою мастерскую приходило множество заинтересованных посетителей, которым я рассказывал о духовной силе икон. После проведения четырех выставок в разных местах Гладбека я стал известен и за пределами нашего города.

Поэтому неудивительно, что икона «Успение Богоматери» попала именно ко мне. Я тщательно протер ее чистым биоспиртом, не повредив ни слой олифы, ни красочный слой. Уничтожив всех древоточцев при помощи ксиламона, три недели спустя я показал икону г-же Татер и рассказал о сценарии этого богородичного праздника Успения. Христос с душой Марии на левой руке является в обрамлении золотой мандорлы, окруженный ангелами, чтобы забрать ее на небо. Г-жа Татер заявила, что не имеет никакого отношения к этой иконе и хочет подарить ее мне. Рестарируя эту икону, я настолько полюбил ее, что не смог скрыть своей радости, услышав, что мне ее подарили. Она заняла в моей мастерской самое почетное место к радости всех последующих посетителей. Усилия по розыску сведений о происхождении этой иконы у бывших владельцев дома в шахтерском поселке успеха не принесли.

Я провел исследовательскую работу о возможном происхождении иконы, используя свое достаточно богатое собрание книг об иконах. Я выполнил рисунок этой иконы в предполагаемую изначальную натуральную величину 50 х 110 см. При этом мне стало ясно, что речь идет об иконе, находившейся ранее в иконостасе, а именно, о храмовой иконе. А когда я обнаружил среди стоящих вокруг гроба Богоматери апостолов и епископов святого Пакелоса, у меня появилась уверенность в том, что речь идет о русской иконе, которая, по всей вероятности, неизвестным образом попала в Германию, в конечном счете, в город Боттроп. Святой Пакелас является ведь русским святым.

И хотя икона была мне подарена, я никогда не считал ее своей собственностью. С первого дня после получения иконы я был уверен в том, что она в один прекрасный день вернется к себе на родину. Я завещал своему сыну Кристофу исполнить это мое желание в случае моей внезапной и непредвиденной смерти.

Первые контакты для осуществления возвращения иконы
При приближении моего 80-го дня рождения в 2008 г. я подумал о том, что настало время принять решение и начать организовывать возвращение иконы. Во время визита в Эссен к нашим друзьям Хайнцу и Марии Хендрикс я встретил у них их хорошую знакомую из Москвы Наташу Михалкову, которой я рассказал про икону. Она предложила выяснить в Москве, как организовать возвращение иконы. После своего возвращения в Москву она связалась с Мемориальным музеем немецких антифашистов в Красногорске. И вскоре она сообщила мне по телефону, что музей заинтересован в том, чтобы передать икону во время Рождественского вечера 19 декабря 2008 г. Я объяснил ей, что хранение иконы в музее никак не  соответствует моему желанию. Икона должна опять попасть в церковь, быть доступной молящимся верующим. Руководством музея пообещало мне позаботиться об этом.

Вне зависимости от этих соображений я связался по телефону с Народным союзом по уходу за военными захоронениями в Касселе. На мой запрос мне ответили, что только вновь восстановленная русская православная церковь на большом солдатском кладбище под Санкт-Петербургом  может быть заинтересована в такого рода пожертвованиях. Я сообщил Народному Союзу о моем намерении по возможности передать икону в эту церковь. Однако мне были названы причины, не позволяющие  организовать совместную деятельность с местными священниками, и я отказался от этого плана.

Мемориальный музей в Красногорске
И вот все приготовления для возвращения иконы в Красногорск закончены. Мой друг Клаус Шпрингер из Берлина обеспечил меня всей имеющейся в Интернете информацией о Красногорске. Из нее я узнал, что в здании музея во время войны находилась школа для  перевоспитания немецких военнопленных в антифашистском духе. После окончания войны в ней готовили политические кадры для работы в советской оккупационной зоне. В этой школе, среди прочих, преподавали или учились Вильгельм Пик, Отто Гротеволь и другие крупные политические деятели ГДР.

60 лет назад мне предлагали пойти учиться в антифашистскую школу
Было ли это опять стечением обстоятельств, то, что 60 лет тому назад я так не попал к этим антифашистам? В 1948 г. я находился в горнодобывающем лагере в Сибири и выполнял тяжелую работу под землей. Однажды в наш лагерь приехал политрук и велел привести к нему на допрос всех молодых военнопленных с гимназическим образованием. Моего друга Вилли Лемке из Бремена, на два года старше меня, вызвали передо мной. Он вышел из кабинета офицера весь красный и ухитрился, проходя мимо, шепнуть мне пару слов: «Ханс, не поддавайся на уговоры!» И меня тут же вызвали в кабинет. Офицер поздоровался со мной в подчеркнуто дружеском тоне и предложил мне папиросы. Почти с отеческим сочувствием он обрисовал тяжелые условия моего горняцкого труда и сказал: «Но уже завтра все может для Вас измениться. Вам только нужно подписать этот формуляр, и мы пошлем Вас учиться в Москву, в антифашистскую школу. Вы сможете закончить свое гимназическое образование. Одновременно Вы пройдете курс политической подготовки, чтобы затем занять кадровую должность в советской оккупационной  зоне. Вас будут хорошо кормить, Вы получите хорошую одежду и свободу передвижения, пока Вы учитесь в этой школе». После короткого раздумья я сказал офицеру, что после освобождения я хочу вернуться домой к родителям в Западную Германию. Офицер был очень разочарован и рассержен, услышав о моем решении, и, ругаясь, выгнал меня из кабинета.

Последние приготовления к поездке в Красногорск
Мой сын Кристоф сообщил в музей по факсу, что я приеду в Красногорск для передачи иконы 19 декабря, и что мне нужно приглашение от музея для получения визы. Очень скоро я его получил. Билеты и виза были заказаны с 18 по 21 декабря. Мой друг, резчик по дереву Вернер Климетцки, как только услышал о моей миссии,  вызвался сделать мне специальный легкий деревянный чемодан для иконы. Вместе с его женой Катей мы разузнали, какие формальности предстоит пройти для вывоза и ввоза иконы. Она же позаботилась о тщательной упаковке иконы  в этот чемодан. Мы узнали по телефону в местных и федеральных таможенных службах,  что формальности по вывозу иконы не настолько сложны, как мы их себе представляли. Культурные ценности – картины стоимостью до 100 000 евро - можно вывозить без таможенной декларации. Я попросил руководство музея в Красногорске связаться с таможней и прислать мне по факсу сообщение, дан ли иконе «зеленый свет», что вскоре было сделано. В качестве благодарности музей пообещал предоставить мне бесплатное проживание в гостинице, музейную машину с водителем и переводчицу Татьяну. Расходы на получение визы, билеты на самолет и другие расходы по подготовке поездки я хотел оплатить сам.

После того, как мною была получена виза, присланная Бюро путешествий «Якоб» из  Гельзенкирхена, уже ничто не могло помешать моей поездке. Начинался последний акт одиссеи иконы. 

Я без проблем прошел со своим багажом через таможню аэропорта Дюссельдорф. Один таможенник спросил меня, что в деревянном чемодане. Я объяснил, что везу икону. Багаж размером 1,20 х 0,75 х 0,15 м весил 11,5 кг. Я должен был сдать этот чемодан в багаж как особый груз.  Полет из Дюссельдорфа в Московский аэропорт Шереметьево 2 прошел спокойно и по плану. Через три часа самолет приземлился в Москве.

Прибытие в Москву

Таможенный контроль прошел так, как и предполагалось. Водитель ждал нас перед зданием аэропорта в своей совсем не новой, а скорее преклонного возраста «Ладе». После дружеского приветствия мы погрузили багаж в багажник и поехали втроем в Красногорск. Шофер пробирался через пробку на широком шестиполосном шоссе, постоянно трогаясь и снова останавливаясь, пока перегревшийся мотор не заставил его съехать с дороги и остановиться совсем.  Спустя два с половиной часа этой утомительной езды мы въехали в Красногорск (в переводе Красивый город) и подъехали к гостинице «Зенит». При нормальных условиях это расстояние в 15 км можно было бы преодолеть за полчаса.

В гостинице я смог поужинать. Моя комната была простая  и удобная и довольно чистая. Я почувствовал, что следующие три дня  станут для меня очень приятными.

Первый день в Красногорске
Я отлично выспался. Меня разбудило утреннее солнце, сиявшее на голубом небе, обещавшее ясный день при пяти градусах мороза. В дверь постучала женщина из обслуживающего персонала гостиницы и принесла мне завтрак. Около половины девятого меня ждала переводчица Татьяна с водителем. Надо было еще сделать несколько фотоснимков гостиницы и окрестностей. Это же историческое место. В военные и послевоенные годы здесь находился большой лагерь военнопленных, через который прошли многие тысячи пленных, среди которых были высшие немецкие офицеры, такие как фельдмаршалл Фридрих Паулюс и генерал Вальтер фон Зейдлиц. Здесь в 1943 г. был образован Национальный комитет «Свободная Германия». Немного в стороне от лагеря, возможно, в пятнадцати минутах ходьбы, находилась антифашистская школа. Сама эта школа стала кузницей политических кадров для будущей ГДР и называлась тогда «антифа».

Водитель повез нас по Красногорску к двум красивым церквям,  где мое особое внимание привлекли старинные иконы, вызвавшие искреннее восхищение. Мы немного прошлись пешком по городу, чтобы составить себе впечатление о нем,  затем снова сели в машину, и наш водитель снова привез нас обратно в музей. Я фотографировал все то, что мне нравилось и заинтересовало меня, и в поле зрения моего объектива попал также и огромный завод «Зенит», бывший когда-то филиалом фирмы Карл Цейс Йена, выпускающий оптические приборы. Во всяком случае, мне даже не пришло в голову, что заводы в России нельзя фотографировать.

Мемориальный музей немецких антифашистов в Красногорске
Музей является филиалом Центрального музея Великой Отечественной войны в Москве и хранит собрание документов о немецких военнопленных. На карте, где отмечены все лагеря военнопленных, я нашел также и номер лагеря, в котором я был в плену в 1945 – 1949 гг. Класс антифашистской школы, пойти в которую меня вербовали в 1948 г., и в которой прошли курс политучебы около 4 000 немцев, сохранился в первозданном виде со своими простыми деревянными столами и скамейками. На стенах висели портреты Ленина, Сталина и других политических деятелей. В одной из ниш я увидел реконструированную сцену допроса немецкого военнопленного политруком в натуральную величину, что было очень похоже на тот эпизод, который мне пришлось пережить в сибирском лагере. Никто не заметил того эмоционального ужаса, охватившего меня при виде этой сцены. В моих мыслях обе фигуры ожили. Но вскоре я пришел в себя. Ведь могло случиться так, что перед этим политруком в витрине оказался бы я. Я был так потрясен, что не замечал людей, окруживших меня.

Тем временем зал музея заполнялся людьми. Съемочные группы российского телевидения устанавливали освещение. Передачу иконы предполагалось провести в рамках Рождественского вечера, в присутствии телевидения и официальных лиц. Репортеры направляли на меня свои микрофоны и засыпали вопросами. Вновь и вновь я должен был рассказывать историю обнаружения иконы и ее пути ко мне. Особенно трудно было объяснить им, что легенда иконы является одновременно и вымыслом, и правдой.

И вот наступил рождественский вечер
Я едва успел освободить икону от заключения в футляре, установить ее на самом видном месте зала и украсить привезенной с собой праздничной гирляндой со звездами из  соломки. Я быстро поменял отснятую пленку в моем фотоаппарате на новую, которую достал из рюкзака, все время находившегося при мне. В нем лежали еще несколько писем с вложенными в них деньгами, путеводитель по Москве, несколько запасных пленок и мобильный телефон. Второпях я положил отснятую пленку  на пианино слева от меня, туда же, где лежал мой рюкзак. Я сел в первом ряду, так что моя фотопленка и рюкзак были в моем поле зрения.

Гостям вечера были розданы программы мероприятия, содержащие краткое описание иконы и ее легенды.  Директор музея Побежимов поприветствовал около 80 собравшихся гостей, особо выделив меня, специально приехавшего из Германии для передачи старинной и ценной иконы.  После него к микрофону подошел директор Центрального музея Великой Отечественной войны Забаровский. Он подробно остановился  на целях и задачах музея, особенно касающихся сбора документов о военнопленных в немецких, а также в советских лагерях, что является весомым дополнением экспозиции Центрального музея в Москве. Атташе по культуре немецкого посольства в Москве г-н Хильднер подчеркнул  в своем докладе, что большую часть культурных ценностей, пропавших во время войны, уже удалось вернуть благодаря усилиям обоих народов при помощи организаций правительственного уровня. То же самое должно происходить и на уровне частных контактов. Поэтому он особо приветствовал мою инициативу  и выразил надежду, что возвращение этой иконы  будет служить и для других людей примером для подражания. Пастор Армлинг выступил с приветственным словом в адрес от имени немецкоговорящей общины в Москве.

Во имя мира между народами
Теперь подошла моя очередь выступать. Я встал и сказал, что я тоже был в русском плену, и что 60 лет назад один политрук предоставил мне шанс попасть в эту антифашистскую школу. Но к неудовольствию этого офицера я тогда отказался от его предложения, потому что я хотел вернуться после освобождения к своей семье в Западную Германию. Затем я рассказал историю этой иконы и о том, что главным делом моей жизни в последние годы было ее возвращение на ее русскую родину. Но поскольку мне уже исполнилось 80 лет, я почувствовал, что мне нужно поспешить с этим. Я выразил глубокую сердечную признательность г-же Наташе Михалковой, поскольку в конечном счете именно ей я обязан тем, что икона сейчас оказалась здесь. Касаясь моей личной мотивации, я отметил, что хотел бы, чтобы эта моя малая миссия послужила знаком мира, взаимопонимания и взаимоуважения между народами России и Германии. 

Затем к иконе подошел священник Сергей Звонарев, встал перед ней на колени, поцеловал ее, произнес молитву и перекрестился. Он прибыл сюда как представитель отдела внешних сношений Московского патриархата, чтобы принять икону и отвезти ее в Даниловский монастырь. Для них это дело оказалось настолько важным, что именно специалисты Патриархата должны были определить возраст и происхождение иконы. Возможно она намного старше, чем предполагалось вначале. Кроме этого, там будет решаться вопрос о необходимости ее дальнейшей реставрации. Решение об ее новом местонахождении должно быть принято новым патриархом, который будет выбран в начале февраля.  Передача иконы была скреплена рукопожатием.

Директор Забаровский поблагодарил всех выступавших и объявил официальную часть мероприятия закрытой. Затем началось выступление детей из Красногорской музыкальной школы, мастерски и виртуозно исполнивших под руководством своего хормейстера и в сопровождении фортепьяно хором и соло русские народные песни. Молодые скрипачи и аккордеонисты с высоким художественным мастерством завершили этот удивительный концерт.  После этой второй вдохновляющей части программы директор Побежимов пригласил всех на фуршет. Однако я в это время должен был давать интервью нескольким съемочным группам телевизионщиков. Беседы в непринужденной обстановке завершили вечер, и гости начали расходиться. Водитель отвез меня в гостиницу, а мою переводчицу Татьяну - домой.

Мой мобильник исчез
Когда я захотел позвонить домой по мобильному телефону из своего номера, я не обнаружил его в своем рюкзаке, который хотя и был всегда поблизости, но не всегда в поле моего зрения. Я стал размышлять, что же делать. Я позвонил Татьяне по гостиничному телефону и попросил ее набрать номер мой номер, чтобы проверить, не звонит ли он где-нибудь в комнате. Однако тишина не была нарушена. Я  заблокировал телефон в телефонной компании. Но заснуть спокойно я все-таки не смог. Еще какое-то время в мысли о пропаже не давали мне уснуть: кому же был так интересен мой мобильный телефон? Впрочем, мысль о том, что я не вводил в него никаких данных, которые представляли бы интерес для неправомочного доступа, успокоила меня. Около 9 часов утра я включил телевизор в номере, чтобы узнать про погоду. И вдруг я увидел по телевизору самого себя, выступающего с докладом.

Экскурсионный день
В этот день было запланировано несколько экскурсий. В 9.30 в фойе гостиницы меня уже ждала Татьяна с водителем. В музее нам приготовили скромный завтрак, где присутствовала заместитель директора музея, мы обсудили Рождественский вечер и разумеется также и пропажу телефона. Мы не нашли никакого объяснения этому факту.

Водитель привез меня и Татьяну в Андронников монастырь, в музей древнерусской культуры и живописи. В соборе этого монастыря, по легенде, был похоронен выдающийся иконописец Андрей Рублев. К сожалению, из-за реставрационных работ церковь была закрыта. Особый интерес для нас представлял музей древнерусского искусства на территории монастыря, в котором собраны прекрасные иконы различных эпох. Некоторые иконы 15 века по преданию принадлежали кисти талантливейшего художника Андрея Рублева или происходили из его ближайшего окружения. В здании надвратной церкви экспонировалась выставка более поздних икон в очень необычных жанрах из частного собрания  одного богатого бизнесмена.

Наша программа закончилась у храма Христа Спасителя, главного собора московского Патриархата. У входа толпились люди, которые перед входом должны были пройти через рамку детектора безопасности для обнаружения оружия. Этот храм представляет собой монументальное сооружение неописуемой красоты, украшенный росписями и позолотой. Однако определить какой-либо известный мне стиль я не смог.

После столь долгого наслаждения искусством настало время утолить естественное чувство голода. Мы зашли в находящееся поблизости кафе и заказали типичные русские блюда. Я отведал рыбный суп и блины с икрой. Оба кушанья были очень вкусными.

Тем временем в Москве стемнело. По улицам, залитым искусственным светом, несмотря на холод, продолжали фланировать толпы людей, многие из которых были закутаны в дорогие меха.  У меня создалось впечатление, что людей на улицах стало гораздо больше, чем днем. Вскоре мы отыскали нашего водителя, который отвез нас сквозь забитые автомобильными пробками улицы обратно в Красногорск. В холле гостиница мы еще раз вспомнили все, что случилось с нами в этот день. Татьяна еще раз выразила искреннюю  признательность и высокую оценку моей акции, направленной на укрепление дружбы и понимания,  снискавшей уважение не только у нее, но также и у многих людей далеко за пределами музея и города Красногорска. Я поблагодарил ее за дружеское и компетентное сопровождение. Она мне очень помогла  и была моей переводчицей. Без нее я не смог бы понять и осознать всего, что происходило, особенно смысл выступлений. Я подарил ей написанную мной икону «Мария с младенцем», чему она была очень рада. Она попрощалась со мной, потому что на следующий день улетала к своему мужу в Германию.  А меня в аэропорт должна была проводить Ирина.

Возвращение в Германию
Итак, пунктуальная  Ирина уже ждала меня в 8 часов утра в холле гостиницы. Кажется, что москвичи любят субботним утром  подольше поспать, так как поездка в аэропорт проходила с большой скоростью по почти пустым улицам. Здесь уже кипела жизнь. У меня было достаточно времени, чтобы до отлета понаблюдать за пассажирами и спокойно выпить чашку кофе. Когда информация о вылете моего рейса появилась на огромном табло, я отправился в направлении указанного выхода. Здесь в зоне обеспечения безопасности полетов я должен был снять всю верхнюю одежду, а также обувь и сложить все в пластмассовые лотки. В корзинах можно было взять пластиковые бахилы. Мои вещи и рюкзак, поставленные на транспортер, пропустили через просвечивающее устройство. Меня самого тоже бесцеремонно подвергли этой процедуре в специальном шлюзе для людей. Я забрал свои вещи, оделся и отправился к следующей зоне контроля багажа перед регистрацией. Здесь у меня нашли маленькую баночку икры, которую я должен был переложить в чемодан. И только после этого я смог сдать багаж. Зал ожидания  вылета постепенно заполнялся людьми. После затянувшегося ожидания наконец раздалось долгожданное приглашение проследовать на посадку. Вскоре наш полупустой самолет вырулил на старт и поднялся над Шереметьево и Москвой.

Счастливый и довольный тем, что моя миссия так удачно прошла, я еще раз бросил взгляд  из окна самолета вниз на землю и прислонился к спинке кресла, ощущая легкую усталость от впечатлений. Теперь я был спокоен за судьбу моей иконы, которая попала в хорошие руки, в патриархат.

Самолет приземлился в Дюссельдорфе по расписанию. Скоро я нашел свое заранее заказанное такси и уже через полчаса был дома. Выпив кофе, я стал распаковывать свой багаж и – о чудо! – в открытом переднем кармане рюкзака я вдруг нахожу свой телефон в целости и сохранности! Кто-то необъяснимым образом положил его снова в рюкзак? Но этот вопрос, видимо, останется без ответа.

Случайности или стечение обстоятельств?
Дорогие читательницы и читатели, если вы дошли до этого места, то можете рассудить сами. Заверяю вас, что я  описал все так, как было на самом деле.

Но эта история еще не закончена, она закончится, когда икона вновь обретет родной дом. Ее происхождение, вероятно, так и останется неизвестным.  Но как только она снова будет доступна в церкви для людей, ищущих утешения, то я или кто-то другой должен будет написать завершение этой истории.

В моей мастерской находится небольшая модель русской церкви из дерева (45 см2 х 75 см), которую я смастерил по своему собственному проекту и украсил изнутри  изображениями ангелов и святых. Это храмовая церковь «Успение Богоматери». И главная икона храма в этой церквушке – копия с большой иконы «Успение Богоматери». Таким образом, эта моя икона остается не только в моем сердце, но и как собственноручно написанная копия.

А пока я хочу поблагодарить всех, кто причастен к этой истории хоть в какой-то мере. Я благодарю Катю и ее мужа Вернера Климетцки, за их дружескую помощь, а также Клауса Шпренгера за хорошую обработку фотографий, также Йозефа Хендрикса, как человека, уже долгие годы знакомого с городом Красногорск, и осуществившему редакционную обработку текста этой истории. С Божьей помощью в ней были задействованы многие действующие лица и еще больше статистов. Особая благодарность Мемориальному музею и фотографу Николаю Армякову, разрешившему напечатать фотографии, запечатлевшие моменты этой моей истории.
Мне все эти события принесли огромную радость. Я познакомился с новыми, дорогими мне людьми, ставшими моими друзьями.

Г-жа Наташа Михалкова указала мне путь, которым я должен был идти. Будучи в Москве, она связалась с Мемориальным музеем в Красногорске. И только благодаря ее посреднической деятельности передача иконы стала вообще возможной. С огромной радостью я посвящаю ей эту маленькую историю.

Гладбек, май 2009 г.   

 

В рождестве девство сохранила еси, во успении мира не оставила еси, Богородице,
преставилася еси к животу, Мати сущи Живота, и молитвами твоими избавляеши от смерти души наша.

Тропарь, глас 1-й

В молитвах неусыпающую Богородицу и в предстательствах непреложное уповании, гроб и умервщление не удержаста:
якоже бо Живота Матерь, к животу престави во утробу Вселивыйся приснодевственную.

Кондак, глас 2-й.

Храм-часовня Архангела Михаила


__________________

Сегодня



 
           

Фильмы о Храме